— Как вам понравился мой номер?

Я стоял, вылупив на него глаза, и, наверное, в этот момент был чертовски похож на библейский соляной столб.

— Что вы скажете о номере? — требовательно повторил он.

— Доктора! Доктора Липского на манеж! Немедленно! — что было сил завопил я.

— Доктор мне не нужен, — сказал Анжело и, улыбнувшись, уселся передо мной. — Так как, Муллинс, понравился вам мой прыжок?

— Значит, вы... упали нарочно? — Я быстро окинул взглядом его фигуру. Все кости были как будто целы, крови я тоже нигде не заметил.

—Конечно, — ответил он. — Это же моя специальность. Я заранее рассчитал это падение, Муллинс. Знаете, почему публике нравится смотреть выступление воздушных гимнастов? Людям нравится смотреть на выступление воздушных гимнастов главным образом потому, что человеческой натуре свойственно бессознательное недоверие или прирожденное зло, если хотите. Они смотрят на наши смертельно опасные трюки и в душе думают, что их просто дурачат — как же так, трюк смертельный, а гимнаст не падает на манеж и не ломает себе шеи? Упади гимнаст на манеж и разбейся вдребезги — вот тогда публика обязательно поверит, что это не фокус, и получит полное удовольствие за свои деньги. В моем трюке все рассчитано точно, и человеческая психология была тоже принята мною в расчет.

— Вы хотите сказать, что долго тренировали этот трюк?

— Да. Первый раз я прыгнул со шкафа, потом выпрыгнул из окна первого этажа, затем совершил прыжок с крыши трехэтажного дома и только уж потом рискнул прыгнуть с... Впрочем, я, кажется, отнимаю у вас время, Муллинс?

— В чем дело? Что случилось, Мун? — закричал доктор Липский, выскочив на манеж в мягкой рубашке с расстегнутым воротом. — Что случилось, Муллинс?

— Все в порядке, док...